В прошлом эссе я вывела новый вопрос:
остаётся ли человек свободным в своих убеждениях после того, как общество превратило его в авторитет?

Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ», потому что изменилась та истина, которую он считал открывшейся ему. Появление второго тома в том виде, в каком он существовал, могло, по его представлению, принести скорее вред, чем пользу.

Гоголь изменился.
Он иначе понимает своё предназначение, иначе смотрит на роль писателя и на собственную ответственность перед людьми. Он оставляет «Завещание» как часть наследия и открыто говорит о своём назначении:
«Создал меня Бог и не скрыл от меня назначения моего».
Гоголь не считает себя обязанным соответствовать тому идеалу писателя, который был создан другими людьми.
Но общество имеет дело уже не только с живым человеком. К этому времени существует и другой Гоголь — общественный образ писателя, созданный читателями, критиками, интерпретаторами, прежними произведениями самого автора.
Вот где зарождается конфликт мнений.

Общество не отрицает за Гоголем право измениться. Оно не признаёт произошедшего изменения как изменение того самого Гоголя, которому прежде был выдан мандат доверия.
Возможно, общество передаёт писателю право формулировать и выражать некоторые смыслы от имени многих людей. Таким способом зарождается общественный авторитет.
Пока писатель выражает идеи, которые общество узнаёт как свои, связь сохраняется.

Но что произойдет, когда общественный авторитет меняет направление?
Возникает несколько возможных путей.
Общество может последовать за ним, практически не подвергая новые идеи самостоятельному анализу.
Может остановиться и переосмыслить услышанное: проверить новые идеи, сопоставить их с прежними и определить для себя их истинность.
А может сохранить прежнюю систему взглядов и отказаться принимать трансформацию авторитета.
Последний путь проще, потому что уже сформированные представления обладают инерцией. Они не требуют новой интеллектуальной работы.

И здесь обнаруживается парадокс общественного лидерства.
Есть мнение считать лидером того, кто способен направлять общество. Но общество нередко ожидает от авторитета противоположного: продолжать выражать тот образ и те идеи, благодаря которым он когда-то и получил признание.
Получается, что общественный лидер не всегда ведёт общество. Иногда общество само удерживает лидера внутри однажды созданного им образа.

При этом общество нельзя понимать только как совокупность отдельных личностей, каждая из которых рационально оценивает новые идеи и принимает самостоятельное решение.
Общественное мнение формируется сложнее.

Массовое сознание складывается из уже существующих интерпретаций, авторитетов, языка описания, повторяющихся суждений, ожиданий, привычных оценок. В определённый момент оно способно двигаться как инерционный поток.

Поэтому сформулировать новую идею недостаточно.

Недостаточно даже быть человеком с огромным общественным авторитетом.
Индивидуально созданная идея ещё не становится общественной идеей.
Между ними лежит большая работа: объяснение, обсуждение, интерпретация, поиск союзников, формирование нового языка, через который общество сможет эту идею увидеть.
Формирование общественного мнения — это не только выражение позиции, которую однажды подхватят. Это ещё и глубокая работа с общественностью, в том числе работа по изменению уже сложившихся представлений.
В этом смысле один в поле действительно не воин.

И история позднего Гоголя показывает:
Не достаточно авторитету сформулировать новую истину. Если он действительно хочет изменить общественное сознание, он должен ещё создать условия, в которых общество сможет пройти эту трансформацию вместе с ним.
Может быть боль заключалась не только в том, что общество оказалось не готово переосмыслить Гоголя.
Но и сам Гоголь не до конца представлял, насколько трудно переосмыслить общество.