Поиски Гоголя
Духовный кризис или эволюция
А что происходило с самим Гоголем?
Его позднее изменение — это результат духовного кризиса или долгого поиска, который шёл на протяжении всей его жизни?
Что оставалось у Гоголя постоянным, а что менялось со временем?
Духовность и нравственность никогда не исчезали из поля внимания Гоголя. Поэтому поздний Гоголь не воспринимается как человек, внезапно совершивший переход от светского писателя к духовному наставнику.
Постоянным оставалось и его представление о предназначении слова.
Для писателя, овладевшего мастерством, слово не должно быть только художественным инструментом. Оно должно нравственно воздействовать на человека и способствовать его внутреннему изменению.
Что же тогда изменилось?
Не сам предмет интереса, а способ общения с миром — тот самый экзистенциальный стиль Гоголя.
Ранний Гоголь говорит о нравственном через художественное: образ, сюжет, смех, гротеск, обличение.
Поздний всё чаще отказывается от художественного посредничества и переходит к прямому наставлению.
Показать стало значить объяснить.
Обличить художественно — указать непосредственно.
Предоставить читателю пространство интерпретации — дать прямую инструкцию.
Не похоже, что Гоголь разочаровался в силе слова, ведь если бы это произошло, он мог бы замолчать. Но поздний Гоголь прололжает говорить с обществом. И говорит настойчивее и яснее.
Может ли быть так, что он разочаровался именно в художественном способе действия слова?
Художественное произведение должно пройти слишком длинный путь:
слово создаёт образ, образ требует интерпретации, интерпретация приводит к пониманию, понимание — к внутреннему изменению, а внутреннее изменение уже может привести к действию.
В этом процессе автор уже не контролирует главного -- какой смысл извлечёт читатель и последует ли за пониманием какое-либо изменение.
Прямое же наставление сокращает и направляет этот путь: слово становится прямой инструкцией, а инструкция предполагает действие.
Может быть Гоголю тоже казалось, что художественное воздействие слишком медленно, неоднозначно и не даёт видимого результата и он всё больше стремился говорить на прямую: так как хотел перемен.
А было ли у позднего Гоголя ощущение нехватки времени?
В предисловии к «Выбранным местам из переписки с друзьями» он пишет, что после тяжёлой болезни чувствовал свою жизнь «на волоске». Именно тогда особенно сильным становится его желание быть полезным.
В письме к матери от 25 января 1847 года, объясняя публикацию «Завещания», Гоголь говорит о пережитом страхе смерти. Память о смерти для него становится напоминанием о том, что нравственное действие нельзя бесконечно откладывать на будущее.
Возможно, осознание Гоголем конца собственной жизни усиливает его стремление говорить прямо. Здесь важным ключом к пониманию может стать глава «Просвещение» из «Выбранных мест».
Для позднего Гоголя просвещение — это не распространение знаний или культуры. Это внутреннее, духовное преобразование человека, соединение разума с христианской верой.
Ведь если задача состоит именно в преображении человека, то литература перестаёт быть самоценным результатом, -- она должна что-то сделать с человеком.
Поэтому прямые инструкции позднего Гоголя обращены к разуму, но исходят от человека, который всё больше принимает на себя роль духовника и наставника.
Собственный талант и собственное предназначение он понимает как данные Богом.
В этом случае идея духовной революции Гоголя представляется уже сомнительной.
Может и не было никакого духового разлома.
Писатель не изменил предназначение, но изменил способ его исполнения: ранний Гоголь пытался осуществлять его через художественный образ, а поздний пришёл к прямому наставлению.
Выходит, поздний Гоголь — это не новая духовная версия прежнего писателя, а человек, который, сохранив веру в нравственную силу слова, радикально изменил способ его действия?
